Не одно поколение любителей музыки покорено Рахманиновым, композитором, дирижером, пианистом. Мемуары о нем полны ярких воспоминаний, историй, достойных экранизации,— впрочем, многие факты жизни замечательных людей становятся сюжетами.

Скажем, существуют легенды о поклонницах. Например, загадочная «Ре». За символом ноты скрывалась Мариэтта Шагинян, оставившая нежные строки о переписке и встречах с Рахманиновым Или некто под псевдонимом «Белая сирень», посылавшая композитору букет белой сирени на каждое его выступление в России и даже Париже. За этой романтической ширмой стояла Ф. Я. Руссо.

Или история женитьбы. Супруга Рахманинова — Наталья Сатина — была его кузиной, ее семья одно время опекала Сергея-подростка в Москве Венчание двоюродных брата и сестры встретило немало препятствий. Церковный закон запрещал такие браки. Рахманиновы венчались в полковой церкви, подав одновременно с обрядом прошение на высочайшее имя. Государь разрешил этот брак. На прошении он написал «Что бог соединил, человек да не разлучает.» А теперь вернемся на 120 лет назад, в год 1873-й,в апрель в первое число (по новому стилю когда в семье отставного офицера Гродненского гусарского полка появился третий ребенок - сын Сережа. Родился он в имении Снег, полученном в приданое матерью Рахманиновой Любовью Петровной - единственной дочерью генерала Бутакова. Музыка в семье Рахманиновых была занятней естественным. Играли на фортепиано бабки и прабабки, сочинял романсы, пьесы дед Сережи - Аркадий Александрович Рахманинов.

Отец — Василий Аркадьевич — любил играть нечто свое. Его импровизации, весь его облик веселого, любящего жизнь человека покоряли окружающих, но он пользовался большим, успехом в обществе. Рассеянный образ жизни, гусарская широта привели в конце концов к разорению. Имение было продано. Семья перебралась в Петербург, где произошел разрыв супругов. Сереже тогда было семь лет. Его отправляют в семьях двоюродных сестер, отдают в младшие классы Петербургской консерватории. В консерватории он слыл неспособным. Его собирались исключить, но тут подоспела помощь Александра Зилоти - его старшего двоюродного брата, известного пианиста, профессора московской консерватории. Сережина мать уговорила Зилоти ВСЁ ЖЕ прослушать мальчика.

Неизвестно, что услышал в игре Рахманинова Александр Иванович, но только в тот же день он увез кузена в Москву и устроил на полный пансион к знаменитому на всю Россию педагогу Николаю Сергеевичу Звереву. Целыми днями этот грузный человек ездил по городу и давал уроки фортепиано в основном в богатых купеческих домах. Промышленники, купцы старались дать своим наследникам хорошее образование, и музыка была среди главных предметов. Затем Зверев давал уроки в Московской консерватории, в разные годы у него учились: Александр Зилоти, Иосиф Левин, Федор Кенеман, Александр Скрябин, Матвей Пресман. Константин Игумнов, Леонид Максимов. Многие из бывших учеников оказались впоследствии за рубежом, и, например, Иосиф Левин создал в США свою школу, а его супруга — Розина Левина — воспитала первого лауреата 1 Международного конкурса имени П. И. Чайковского — Вана Клиберна.

Уже будучи студентом консерватории, Рахманинов решил покинуть дом Зверева. Разрыв был шумным. Зверев не верил, как и многие другие в композиторский талант Сережи, посчитал себя глубоко оскорбленным его уходом. И лишь тогда, когда к окончанию консерватории Рахманинов представил экзаменационной комиссии одноактную оперу "Алеко" по поэме Пушкина "Цыганы" и она была поставлена в Большом театре, педагог простил своего ученика, и состоялось примирение.

Неверие в талант Рахманинова-композитора сопровождало Сергея Васильевича долгие годы. Но после появления Второго концерта для фортепиано с оркестром (1901) сомнении критиков отпали. С этим концертом тоже существует Свой сюжет. Дело в том, что он был посвящен Николаю Владимировичу Далю, который вылечил Рахманинов, от депрессии, связанной с неудачным исполнением его Первой симфонии.

Отдельная тема — дружба Рахманинова с Федором Ивановичем Шаляпиным, а также их совместная работа в частной опере Саввы Ивановича Мамонтова "В Федю я влюблен, Как институтка" - утверждал Рахманинов. Существует история (практически в стиле Хармса) о том, как Шаляпин и Рахманинов отправились в Хамовники к Льву Толстому. Когда композитор сыграл семейству Толстых свои фортепианные произведения, Лев Николаевич в упор спросил его:

— Скажите, такая музыка нужна кому-нибудь?

Когда же певец спел балладу "Судьба", Лев Николаевич, поеживаясь от зычного пения и ярких страстей, вновь задал вопрос:

- Какая музыка нужнее.. людям —музыка ученая или народная?

Таким образом, визит оставил, скорее, досадное, нежели благоговейное впечатление.

И, пожалуй, один из самых лирических сюжетов — история о швейцарской вилле "Сенар", которой стараниями архитекторов и садовников: придали вид любимого имения Рахманинова — Ивановки, что в Тамбовской губернии. Надо сказать, что, покинув родину после революции ("...Уехать в Норвегию, Данию, Швецию. Все равно куда! Куда-нибудь!"), - Рахманинов так и не принял другой веры, он оставался русским и в Америке, я в Европе. У него дома и прислуга вся была русская, и лечили его врачи русские, а шофером у него, хотя Рахманинов и сам великолепно водил машину, был отставной русский офицер. Эмиграция не разлучила его с духом России. Умирая, он выпытывал до последнего своего часа фронтовые сводки. Был март 1943 года.

Характерно в этой связи его интервью, опубликованные в 1934 году, в нью-йоркском журнале "Моnthу Мusiсаl Record!": "...Уехав из России, я ПОТЕРЯЛ ЖЕЛАНИЕ СОЧИНЯТЬ. Лишившись Родины, я потерял самого себя. У изгнанника, который лишился музыкальных корней, традиций и родной почвы, не остается желания творить, не остается иных утешений, кроме нерушимого безмолвия нетревожимых воспоминаний".

Может быть, именно поэтому все основные сочинения Рахманинова написаны в России, а на Западе, в Америке он занимался больше концертированием и его график гастролей был настолько насыщенным, что порой у него не хватало сил довершить сезон. Кстати, иногда во время концертов возникали спонтанные аукционы. Публика требовала игры на "бис!". И каждое исполнение становилось своеобразным лотом. Так, например, Прелюдия до диез минор принесла аукционистам миллион долларов.

Чисто американская затея.

Удивительно, насколько "современной" может показаться эта идея...